Испанские бурбоны


b2e22729c04457c465380e3a929f3fa8 (9)Испанские Бурбоны (исп. Casa de Borbón en España) — ветвь французского рода Бурбонов, занимающая с 1713 года (по итогам войны за испанское наследство) престол Испании.

Через брак Людовика XIII с дочерью испанского короля Филиппа III (1598—1621) Анной Австрийской и брак Людовика XIV с дочерью его преемника Филиппа IV (1621—1665) Марией-Терезией Австрийской Бурбон-Вандомы породнились с испанскими Габсбургами, что позволило им после кончины бездетного короля Карла II (1665—1700) выдвинуть притязания на престол Испании; 1 ноября 1700 его занял внук Людовика XIV герцог Филипп Анжуйский (род. 1683) под именем Филиппа V, который стал основателем династии испанских Бурбонов. Филипп V смог сохранить корону в борьбе с коалицией европейских держав (см. война за испанское наследство), однако по условиям Утрехтского мира 1713 ему пришлось отказаться за себя и за своё потомство от прав на корону Франции.


Бурбоны правили в Испании до 1808:

Филипп V (1700—1724, 1724—1746), его сыновья:
Луис I (1724);
Фердинанд VI (1746—1759);
Карл III (1759—1788) и сын последнего:
Карл IV (1788—1808).

После мятежа в Аранхуэсе Карл IV 19 марта 1808 отрекся от престола, но Наполеон I помешал воцарению его старшего сына и наследника Фердинанда, во время свидания в Байонне он заставил Карла IV (6 мая) и Фердинанда (10 мая) отказаться от прав на испанскую корону и передал её своему брату Жозефу Бонапарту (6 июня). Поражения Наполеона I в 1812—1813 открыли путь к реставрации испанских Бурбонов: по договору в Валансэ (en:Treaty of Valençay) 8 декабря 1813 французский император признал испанским королём Фердинанда, который занял престол 13 мая 1814 и стал править как Фердинанд VII (1814—1833).

Бурбоны в XIX веке и в начале XX века
19 марта 1830 Фердинанд VII изменил закон о престолонаследии, предоставив право на него и женщинам. Благодаря этому корона после смерти Фердинанда VII перешла не к его брату дону Карлосу Старшему (1788—1855), а к дочери Изабелле II (1833—1868).

Дон Карлос вместе со своими сторонниками (карлистами) поднял мятеж, подавленный только спустя семь лет (Первая Карлистская война 1833—1840). В результате Сентябрьской революции 1868 Изабелла II была свергнута и 30 сентября бежала во Францию. Конституция 1 июня 1869 сохранила монархию, но лишила Бурбонов права на престол. Однако государственный переворот 29 декабря 1874 привел к реставрации Бурбонов: корону получил Альфонс XII (1874—1885), сын Изабеллы II и её двоюродного брата Франсиско (1822—1902), чьим отцом был Франсиско де Паула, герцог Кадисский (1794—1865), восьмой сын Карла IV и основатель линии Бурбон-Кадис.


Наследовавший Альфонсу XII в 1886 его единственный сын Альфонс XIII после победы республиканцев и социалистов на муниципальных выборах 12 апреля 1931 покинул Испанию; конституция 9 декабря 1931 ликвидировала монархический строй.

Установившийся в результате гражданской войны 1936—1939 режим Франсиско Франко на основе итогов референдума 6 июня 1947 провозгласил Испанию монархией (26 июня 1947), однако это была монархия без монарха, генералиссимус Франко провозглашался пожизненным регентом Испании. Только 23 июля 1969 Франсиско Франко назначил наследником испанского престола принца Хуана Карлоса (род. 1938), внука Альфонса XIII, в обход его отца графа Хуана Барселонского, даровав Хуану Карлосу титул принца Испанского, а не принца Астурийского — традиционный титул для наследника престола. 22 ноября 1975 года, после смерти диктатора, он стал королём Испании.

Другие ветви испанских Бурбонов
Испанские Бурбоны — самый разветвленный дом Бурбонов. На данный момент в доме насчитывается несколько боковых ветвей, которые ведут своё начало от нескольких испанских королей.

Источник


Источник: ogurcova-portal.com

В конце 1780-х годов Испания была одним из самых сильных государств мира. В ней развивалась наука, искусства завоевывали умы аристократии, быстро развивалась промышленность, активно росло население… Через 10 лет в Испании уже видели лишь марионетку, средство достижения цели. А через полстолетия Испания уже превратилась в отсталую второстепенную страну, переживающую гражданские войны одна за другую, со слабой экономикой и едва живущей промышленностью. Испанская история этого периода – это история о героях и предателях, королях и простолюдинах, войне и мире. Я не берусь детально описывать весь этот период, однако хочу на примере испанских королей показать то, куда Испания двигалась при своих лучших правителях, и куда в результате пришла после того, как в тяжелые времена у ее руля оказались ничтожные люди. Рассмотрены будут последний успешный король Испании перед Наполеоновскими войнами и все его наследники – как фактические, так и вероятные.


Карлос III де Бурбон

Испания в XVIII и начале XIX столетий была типичным абсолютистским государством французского образца, и управлялась династией Бурбонов, которые всегда все помнили и ничему новому не учились. В условиях абсолютной монархии эффективность государственного управления напрямую зависела от способностей королей – как личных, так и командных. В результате к главе государства предъявлялись высокие требования – он должен был или уметь грамотно управлять государством сам, или возложить эти функции на достойных советников, контролируя их надежность и эффективность.

Первым Бурбоном на испанском троне был Филипп V. Корону он получил в достаточно юном возрасте – в 17 лет, по завещанию короля Карла II, умершего бездетным, и в дальнейшем почти беспрекословно подчинялся влиянию своего деда, французского короля Людовика XIV. Впрочем, после 1715 года его правление стало более или менее самостоятельным, а удачный подбор министров позволил Испании начать выбираться из глубокого экономического кризиса, в котором она оказалась по вине Габсбургов в XVII веке. Также при Филиппе V началось постепенное ограничение влияния церкви на королевскую власть, и поднятие уровня народного просвещения. Этот процесс продолжил наследник Филиппа, Фердинанд VI, правивший 13 лет. В некотором роде его правление стало похожим на великое время Католических королей – как и тогда, дела вершил не один правитель, а венценосная супружеская пара, в этом плане его жена, Барбара де Браганса, оказалась одной из самых умных и успешных королев Испании за всю ее историю.


формы отца при Фердинанде были продолжены и углублены; при помощи своих министров, среди которых самым ярким стал маркиз де ла Энсенада, в Испании начала развиваться промышленность, образование (и без того не самое отсталое в рамках Европы), укреплялись армия и флот. Благодаря усилиям Филиппа и Фердинанда население Испании, до этого уменьшавшееся [1], увеличилось за 50 лет с 7 до 9,3 миллионов человек. При этом король не позволял втягивать свое государство в крупные конфликты, в чем иногда доходил до серьезных решений вроде смещения с поста Государственного секретаря Энсенады, активно выступавшего за войну с Англией. Однако в 1759 году Фердинанд VI умер, не оставив наследников, и согласно законам престолонаследования, власть перешла к его брату Карлу, который стал королем Испании Карлосом III.

Судьба этого человека оказалась весьма интересной. Рожденный как сын короля Испании, он в достаточно юном возрасте (15 лет) был назначен герцогом Пармы. Уже в этом возрасте Карлос проявил себя с самой лучшей стороны – умный, любознательный, терпеливый, он умел правильно ставить перед собой задачи и добиваться своего. Первое время его навыки оставались почти невостребованными, однако уже очень скоро он стал активно участвовать в государственных делах, став одним из творцов победы Испании в войне с Австрией [2].


гда, имея в распоряжении достаточно небольшие пармско-испанские силы (14 тысяч пеших и конных, общее командование – герцог Монтемар) и поддержку испанского флота с моря, он менее чем за год очистил от австрийцев Неаполитанское королевство, после чего занял Сицилию. В результате этого Карлоса короновали королем Неаполя и Сицилии Карлом III, для чего ему пришлось отказаться от Пармского герцогства – международные договоренности того времени не допускали объединения под одной короной определенных территорий, среди которых как раз были Парма, Неаполь и Сицилия. В Неаполе новый король начал проводить прогрессивные реформы экономики и образования, приступил в постройке королевского дворца, начал усиливать собственную армию. Очень быстро он завоевал общенародную популярность, будучи признанным как аристократией, так и простолюдинами желанным лидером. И в 1759 году этот человек, уже успевший сколотить свою команду и получить большой опыт в плане административных реформ, получил испанскую корону, ради которой ему пришлось отказаться от короны Неаполя и Сицилии.

Все, что было хорошего в правлении своего отца и брата, король Испании Карлос III расширил и углубил еще больше. В этом ему помогали талантливые Государственные секретари [3] и прочие министры – Педро Абарка Аранда (президент Королевского совета), Хосе Мониньо-и-Редондо де Флоридабланка (Государственный секретарь), Педро Родригес де Кампоманес (министр финансов). Многие налоги, обременительные для населения и не приносившие большой пользы, были отменены, устанавливалась свобода слова, хлебной торговли, расширялась дорожная сеть, строились новые фабрики, улучшался уровень земледелия, по возможности расширялась колонизация малообжитых территорий в Америке в стремлении предотвратить ее легкий захват поселенцами из Великобритании или Франции….


ролся король с нищенством и бродяжничеством, в городах стали появляться мощеные улицы и фонарное освещение, развивалась архитектура, оборудовались водопроводы, восстанавливался флот. Во внешней политике Карл III старался укрепить положение Испании, и хотя не все его начинания на этом поприще оказались успешными, в результате он вышел в плюс. Многие его реформы вызвали сопротивление со стороны консервативной и реакционной части населения. Особо опасными среди них оказались иезуиты, которые призывали народ к восстаниям и мятежам против королевской власти – в результате чего в 1767 году, после ряда восстаний, вызванных ими, иезуиты были изгнаны из Испании, и даже более того – от Папы Римского удалось добиться буллы о роспуске этого ордена в 1773 году. Испания окончательно выбралась из упадка, и начала делать первые шаги к прогрессу. Доводилось встречать информацию о том, что у Карлоса III даже велось обсуждение идеи внедрения Конституционной монархии вроде британской, хотя это и недостоверно. Карлос III также активно занимался реформами судов и законодательства, отменил многие законы, ограничивающие рост испанской промышленности, также при нем активно строились больницы с целью побороть или хотя бы ограничить вечный бич Пиренейского полуострова – эпидемии.

кже со временами правления этого короля связывают зарождение испанской национальной идеи – как единого целого, а не как союза отдельных независимых частей, как это было раньше. При Карлосе появился испанский гимн, в качестве флага Армады стал использования современный красно-желто-красный флаг вместо былого белого. В общем, Испания заиграла новыми красками, и у нее явно намечалось большое будущее, но… Дни короля Карлоса III подходили к концу. После ряда трагических смертей своих родственников в 1788 году, вызванных эпидемией оспы, престарелый король умер.

Нельзя сказать, что при Карлосе III в Испании все исправилось к лучшему. Все еще требовалось решить аграрный вопрос, существовали проблемы с чрезмерным влиянием церкви, которая бойкотировала многие прогрессивные реформы, постепенно нарастало напряжение в колониях. Тем не менее, Испания начала восстанавливаться, выходить из упадка. Развивалась промышленность, наука и культура переживали очередной подъем. Процесс развития государства пошел куда надо — следовало лишь продолжать в том же духе, и Испания возродила бы свое былое могущество, постепенно утрачиваемое в течении многих лет…. Но с наследником Карлосу III не повезло. Его старший сын Филипп был признан умственно отсталым и исключен из линии наследования еще при жизни, которая закончилась в 1777 году, за 11 лет до смерти отца. Следующим в линии наследования был его второй сын, названный в честь отца Карлосом.


Карлос IV и его сыновья

Отношения Карлоса-отца и Карлоса-сына не ладились. Король Карлос III был чрезвычайно прагматичным, в чем-то даже циничным и спокойным человеком, лично скромным, в то время как его сын и наследник престола любил раздувать из своей личности нечто Вселенского масштаба, будучи при этом лишенным реальных навыков к управлению, силы характера и вообще каких-то значительных умственных способностью. Конфликт отца с сыном разделяла невестка Карлоса III, Мария Луиза Пармская, грубая, порочная и жесткая женщина, манипулировавшая своим недалеким мужем и имевшая многих любовников. Как король Карлос IV оказался никудышным – после смерти отца он всю власть передал Государственному секретарю, на пост которого очень скоро попал любовник королевы, Мануэль Годой, которому было всего 25 лет. Дальнейшая история Испании при этом веселом трио – властная королева, ничтожный король и амбициозный любовник королевы – большинству известна хорошо: быстрое скатывание в кризис, почти полная отмена всех достижений предшественников, невыгодные Испании войны, потеря кораблей, финансов и людей…. Углубляться в эту историю я не буду, а просто замечу, что на фоне такого короля «царь-тряпка» Николай II, которого у нас так любят ругать, выглядит очень даже ничего. Вместе с королем и королевой деградировал и королевский двор, превратившись в скопище грызущихся за власть ничтожеств, не имеющих среди своих целей ничего кроме личного обогащения. Люди ранга того же Флоридабланки в таких условиях просто удалялись от власти.


Все надежды Испании были связаны с сыном Карлоса IV, Фердинандом. И казалось, что это реально шанс вернуться к возрождению времен Карлоса III – эта пара «отец-сын» точно так же не ладила, причем это было широко известно. Но на деле это были не более чем личные разборки между Фердинандом и Мануэлем Годоем, которые испытывали друг к другу чистую, ничем не замутненную ненависть. Фердинанд, не будучи умственно отсталым, понимал, что убрать Годоя от власти можно только одним путем – свергнуть безвольного отца и собственную мать. Принц Астурийский [4] оказался по-своему хорош: беспринципность его проявлялась во всем. Заговор против своих родителей и любовника матери был раскрыт, на допросе Фердинанд быстро сдал всех заговорщиков. В ходе расследования раскрылись намерения сына короля обратиться за помощью к Наполеону, и у Карлоса IV хватило ума отправить письмо Наполеону, вопрошая объяснения, что было воспринято французским императором как оскорбление. Фактически эта история дала повод французам вторгнуться в Испанию, так как лидеры союзника Наполеона явно не отличались надежностью. В результате дальнейших событий Карл IV отрекся от престола в пользу Фердинанда VII, после чего оба они попали в плен к французам, где и пребывали до 1814 года, всячески ублажая самолюбие Наполеона. Никого из этой парочки не волновало будущее Испании, как и Годоя, который перед этим собирался в обмен на личное княжество в Португалии отдать Наполеону кусок Испании. А тем временем испанский народ, полный надежд, вел с французами тяжелую, кровопролитную войну с именем короля Фердинанда VII на знаменах….

После возвращения на престол Фердинанд VII по мере своих сил старался усугубить кризис Испании. Метрополия после войны с Наполеоном лежала в руинах; от промышленности, построенной при его деде, в основном остались или руины, или пустые цеха без рабочих, которые или погибли в войне, или просто разбежались. Казна была истощена, народ ждал, что обожаемый ими король начнет в стране что-то менять – но вместо этого Фердинанд стал закручивать гайки и бросаться в весьма дорогостоящие авантюры. В дальнейшем его действия, а также события Наполеоновских войн обусловили тот факт, что до конца XIX столетия Испания практически не выходила из гражданских войн и правительственных кризисов. Фердинандо Карлосович оказался не тем королем, который смог бы продолжить вести Испанию по пути, обозначенном при Филиппе V, Фердинанде VI и Карлосе III, но именно таким королем, который мог и смог успешно угробить как можно больше начинаний своих великих предков.

Еще одним сыном, который был наследником испанского престола после Фердинанда, был дон Карлос Старший, основатель Карлистской ветви Бурбонов и организатор Карлистских войн в Испании, которые стоили ей большой крови без каких-то заметных результатов. Справедливым будет утверждение, что Карлос был лучше своего брата Фердинанда – и умнее, и дисциплинированнее, и просто последовательнее. При желании Карлос мог благодаря собственным способностям увлечь за собой народ, что Фердинанду удавалось лишь благодаря неоправданным слухам. Впрочем, утверждая это, следует все же добавить, что в перспективе Карлос все же оказался не самым лучшим правителем: во время Первой Карлистской войны он мало занимался гражданскими вопросами, проявлял деспотичность и равнодушие к собственным людям, а его преследования собственных командиров после военных и дипломатических неудач привели к расколу среди собственной армии, и во многом облегчили Кристиносам победу. Подобный человек, вносящий раскол в ряды своих же сторонников, не смог бы восстановить Испанию и вернуть ее на путь прогресса, да и сторонники его – радикалы-реакционеры, консерваторы и ортодоксальные священники католической церкви Испании – не позволили бы случиться чуду.

Фердинанд, просто Фердинанд

В порядке наследования испанской короны после Карлоса IV и его сыновей шел третий сын Карлоса III, Фердинанд, он же Фердинанд III, король Сицилии, он же Фердинанд IV, король Неаполя, он же Фердинанд I, король Обеих Сицилий. Именно в его пользу Карлос III отрекся от короны Неаполя и Сицилии, оставив 8-летнего мальчика на попечение Регентского совета во главе с Бернардо Тануччи. Идея оказалась не самой удачной – мальчик вроде бы был достаточно умным, но вот Тануччи оказался хитрым лисом, и, думая на перспективу, попросту забил на обучение юного короля, стимулируя в нем тягу к удовольствиям и нелюбовь к скучным государственным делам. В результате этого Фердинанд не интересовался управлением королевства, пока у руля стоял Тануччи – а длилось это до 1778 года. История его устранения от власти весьма «впечатляет» – согласно брачному договору между Фердинандом и его женой Марией Каролиной Австрийской, та после рождения сына получала пост в Государственном совете. Сын родился в 1777 году, и королева быстро начала наводить в стране свои порядки. В остальном Фердинанд Неаполитанский и Сицилийский напоминал своего племянника Карлоса – отдав все важные дела в руки министров и жены, у которой быстро завелись любовники вроде британского адмирала Актона, он самоустранился от власти, впав в полное ничтожество и уделяя все свое время развлечениям и любовницам. Впрочем, это даже пошло на пользу – удачный подбор министров его женой способствовал развитию Неаполитанского королевства, где в то время бурно развивалась экономика, образование, быстро росло население и постепенно строился мощный современный флот.

Но позднее Фердинанда «понесло». Из-за действий революционной Франции он потерял свою корону, однако благодаря действиям английского флота и русской эскадры Ушакова корону ему вернули. После этого началось закручивание гаек. Фердинанд сам взял в свои руки бразды правления, и начались репрессии против тех, кто выступал против него. В этом ему помогала и жена со своими советниками, которая относилась к революционерам с лютой ненавистью – ведь те казнили ее сестру, Марию Антуанетту. Вскоре Наполеон вернул обратно под свой контроль Неаполитанское королевство, отдав его Мюрату, однако Сицилия так и осталась в руках Фердинанда. При этом республиканцев или просто либерально настроенных людей на Сицилии постоянно преследовали и казнили; процесс пошел еще больше, когда в 1815 году Фердинанду вновь вернули корону Неаполя. Число жертв за это время оценивается примерно в 10 тысяч – по тем временем огромный масштаб! Дошло до того, что английский посланник в Неаполе, Уильям Бентинк, был вынужден просить короля сдержать репрессии и отослать от двора жену дабы остановить кровопролитие. Король послушался, Мария Каролина отправилась домой, в Вену, где вскоре умерла; сразу после получения известий о ее смерти Фердинанд, не заботясь о трауре, женился на одной из своих многочисленных любовниц, Лючии Мильяччо. Закручивание гаек продолжалось, пускай и в меньших масштабах, что привело в 1820 году к восстанию карбонариев, которые выступали за введение Конституции и ограничение власти короля, которое пришлось подавлять с помощью австрийской армии. Во время развертывания очередных репрессий против собственного населения Фердинанд, наконец, умер. Война с неугодными представителями собственного народа стала его самым большим государственным проектом, в котором он участвовал лично.

Как можно понять по всему этому – Фердинанд был плохим кандидатом в короли. Не лучше были и его сыновья – Франциск, ставший после отца королем Обеих Сицилий, и Леопольдо, не участвовавший в государственных делах и не желавший иметь ничего общего с ними. Не делает лучше Фердинанда и его заметный вклад в науку и культуру своего времени – при нем была построена Палермская обсерватория, а в Неаполе был основан Королевский музей Бурбонов. Стань он каким-то волшебным образом королем Испании, история этого государства не пошла бы по однозначно хорошему пути – хотя, возможно, удалось бы избежать многих бед, творцом которых стали Карлос IV и Фердинанд VII. Да и на момент смерти отца короля Неаполя и Сицилии, Карлоса III, Фердинанд мог и не занять испанский трон – у него был всего один сын, жена была беременна ребенком, пол которого еще не был ясен, в результате чего Фердинанду пришлось бы или оставить Неаполь на своего сына и отправиться в Испанию без наследников, или передать власть в нем кому-то другому, что лишало его детей Неаполитанского наследства – а это по меркам того времени практически недопустимым вариантом. В результате всего этого Фердинанд мог отказаться от трона Испании, и наследником становился еще один сын Карлоса III, Габриэль, но….

Инфант Габриэль

Четвертый сын короля Карлоса III, Габриэль, родившийся 12 мая 1752 года, разительно отличался от всех остальных детей этого короля. С юношеских лет он начал проявлять большие способности к наукам, был трудолюбив и любознателен. Кроме того, у него с детства наметились большие успехи в области искусств: по признанию испанского композитора Антонио Солера, бывшего тогда учителем юного инфанта, Габриэль прекрасно играл на клавесине. Были у него успехи и в иностранных языках, отлично знал латинский, в оригинале читая произведения римских авторов. Не отставал он и в точных науках. У мальчика явно проявлялся с детства талант, благодаря чему тот быстро стал любимцем своего умного отца, увидевшего в нем значительный потенциал. С детства он был вторым в очереди на трон после старшего брата Карлоса; после свадьбы другого брата – Фердинанда – он сталь третьим в порядке наследования. Рождение наследников у обоих братьев все дальше и дальше отодвигало Габриэля от королевского титула, но это особо его не печалило – так он мог больше времени уделять наукам и искусству. С момента своего совершеннолетия в 1768 году он также стал проявлять меценатские наклонности, жертвуя значительные суммы различным заведениям в Испании. Молодого инфанта многие любили.

Женился Габриэль поздно – в 1785 году, в возрасте 33 лет. Его женой стала Мариана Виктория де Браганса, дочь португальского короля, которой на тот момент было 17 лет. Паре быстро удалось зачать наследника, и на свет появился инфант Педро Карлос, названный в честь своих дедов-королей. Еще через год Мариана Виктория родила дочь, но спустя неделю та скончалась. А еще через год события обернулись трагедией: вскоре после третьих родов жена Габриэля подхватила оспу, которая в то время бушевала в Испании, и 2 ноября 1788 года умерла. Через неделю, 9 ноября, умер новорожденный сын, инфант Карлос Хосе Антонио – детская смертность в то время была очень высока даже среди знати. Но на этом череда смертей не закончилась – горевавший по жене и сыну Габриэль сам подхватил оспу, и умер 23 ноября. Эта череда смертей подкосила и без того уже слабое здоровье короля Карлоса III, который последовал за своим любимым сыном 14 декабря 1788 года. За чуть более чем один месяц испанская королевская фамилия понесла огромные потери. Педро Карлос, ставший сиротой, воспитывался в Португалии и умер молодым в 1812 году в Бразилии.

Инфант Габриэль практически не имел шансов стать королем даже в том случае, не подхвати он оспу и не умри в 1788 году. И, по иронии судьбы, из всех потенциальных наследников испанской короны только Габриэль мог бы продолжить дело, начатое его отцом, и провести Испанию через годы бед и разрушений без тех фатальных потерь, которые она понесла в реальности. Но увы, единственный достойный наследник испанской короны умер раньше своего отца, в то время как ничтожества вроде Карлоса IV, Фердинанда VII или Фердинанда Неаполитанского доживали до старости, сохраняя власть в своих руках до последнего….

Упадок

Испания, вероятно, одно из самых обиженных историей государств за все Новое время: за очень короткое время она была отброшена из списка перспективных Великих держав в ряды второстепенных, а внутренние конфликты добили весь огромный потенциал, закладываемый в государство в течении XVIII столетия. Особенно обидно было видеть подобный результат после начала подъема при Карлосе III: казалось, еще немного – и все наладится, и Испания вернет все, что потеряла, но вместо этого ей вручили паршивых лидеров и обрушили на голову ужасы и разрушения Пиренейской войны. Если в 1790 году Испания имела постепенно развивающуюся промышленность, если в это время умеренные прогресситы вроде Флоридабланки еще пытались что-то делать, то спустя всего 30 лет, в 1820 году, Испания уже лежала в руинах. Население понесло огромные потери в ходе тотальной войны с французами; площадь возделываемой земли значительно сократилась – в том числе и потому, что ее некому было обрабатывать. Амбициозные планы канули в лету. Многие крестьяне, не желая возвращаться к былым занятиям, стали разбойничать, практически полностью парализовав сообщение в некоторых районах. Большинство крупных предприятий в ходе войны были или разрушены, или потеряли значительную часть своих рабочих – среди таких была и знаменитая Ла Кавада, одна из самых больших литейных артиллерийских фабрик в Европе перед Наполеоновскими войнами. Испания стремительно теряла свои бывшие колонии, которые можно было бы сохранить хотя бы частично, займись ими достаточно умный и прагматичный правитель в 1780-1790-х годах. В стране нарастали противоречия, которые грозили вот-вот разорвать страну между деспотизмом Фердинанда и набирающим обороты либеральным движением. Сам Фердинанд как будто специально делал все так, чтобы усугубить ситуацию – подавив в начале своего правления либералов и дав волю реакционерам, в конце он резко сменил ориентиры, что вкупе со сменой порядка престолонаследия подействовала как спичка, брошенная в бочку с порохом. Этот же бестолковый король ввязался в ряд авантюр, которые опустошили и так истощенную после войны 1808-1814 годов казну. Некогда могучая Армада почти прекратила свое существование – если в 1796 году в ней насчитывалось 77 линейных кораблей, то к 1823 их осталось уже 7, а к 1830 – и вовсе 3….

Печальную статистику можно продолжать и дальше, но это не так важно. Важно то, что почти уйдя с края пропасти при Карлосе III, Испания рванулась в бездну сразу после его смерти, и если до Наполеоновских войн это было сильное развивающееся государство с весьма определенными перспективами, то после них Испанию ждали лишь более 100 лет упадка, гражданских войн, кровавых конфликтов, заговоров, переворотов и бестолковых и бездарных правителей. Шутка ли – после Карлоса III первым в действительности толковым королем Испании оказался Альфонсо XII, правивший только 11 лет и умерший от туберкулеза в возрасте всего 27 лет! Выбраться из упадка Испании удалось лишь к последней трети XX столетия, но это уже были другие времена, другие правители и совершенно другая Испания….

Примечания

1) Если в 1492 году во всей Испании было от 6 до 10 миллионов населения, то в 1700 – только 7 миллионов. За это же время население Англии, одного из главных противников Испании, увеличилось с 2 до 5,8 миллиона.
2) Конфликт стал частью войны за польское наследство.
3) Государственный секретарь – глава правительства королевской Испании времен абсолютизма.
4) Титул наследника престола в Испании.

Источник: topwar.ru

Бурбоны на испанском троне

Права на трон

Через брак Людовика XIII с дочерью испанского короля Филиппа III (1598—1621) Анной Австрийской и брак Людовика XIV с дочерью его преемника Филиппа IV (1621—1665) Марией-Терезией Австрийской Бурбон-Вандомы породнились с испанскими Габсбургами, что позволило им после кончины бездетного короля Карла II (1665—1700) выдвинуть притязания на престол Испании; 1 ноября 1700 его занял внук Людовика XIV герцог Филипп Анжуйский (род. 1683) под именем Филиппа V, который стал основателем династии испанских Бурбонов. Филипп V смог сохранить корону в борьбе с коалицией европейских держав (см. война за испанское наследство), однако по условиям Утрехтского мира 1713 ему пришлось отказаться за себя и за своё потомство от прав на корону Франции.

Бурбоны в Испании до 1808 года

Бурбоны правили в Испании до 1808:

  • Филипп V (1700—1724, 1724—1746), его сыновья:
  • Луис I (1724);
  • Фердинанд VI (1746—1759);
  • Карл III (1759—1788) и сын последнего:
  • Карл IV (1788—1808).

После мятежа в Аранхуэсе Карл IV 19 марта 1808 отрекся от престола, но Наполеон I помешал воцарению его старшего сына и наследника Фердинанда, во время свидания в Байонне он заставил Карла IV (6 мая) и Фердинанда (10 мая) отказаться от прав на испанскую корону и передал её своему брату Жозефу Бонапарту (6 июня). Поражения Наполеона I в 1812—1813 открыли путь к реставрации испанских Бурбонов: по договору в Валансэ (en:Treaty of Valençay) 8 декабря 1813 французский император признал испанским королём Фердинанда, который занял престол 13 мая 1814 и стал править как Фердинанд VII (1814—1833).

Испанский королевский дом
Испанские бурбоны

Его Величество Король
Её Величество Королева

  • Е.К.В. Принцесса Астурийская
  • Е.К.В. Инфанта донья София

Его Величество Король дон Хуан Карлос
Её Величество Королева донья София

  • Е.К.В. Герцогиня де Луго
    • Его Превосходительство дон Фелипе Фройлан
    • Её Превосходительство донья Виктория Федерика
  • Е.К.В. Герцогиня Пальма-де-Майоркская
    Его Превосходительство Герцог Пальма-де-Майоркский
    • Его Превосходительство дон Хуан
    • Его Превосходительство дон Пабло
    • Его Превосходительство дон Мигель
    • Её Превосходительство донья Ирена

Бурбоны в XIX веке и в начале XX века

19 марта 1830 Фердинанд VII изменил закон о престолонаследии, предоставив право на него и женщинам. Благодаря этому корона после смерти Фердинанда VII перешла не к его брату дону Карлосу Старшему (1788—1855), а к дочери Изабелле II (1833—1868).

Дон Карлос вместе со своими сторонниками (карлистами) поднял мятеж, подавленный только спустя семь лет (Первая Карлистская война 1833—1840). В результате Сентябрьской революции 1868 Изабелла II была свергнута и 30 сентября бежала во Францию. Конституция 1 июня 1869 сохранила монархию, но лишила Бурбонов права на престол. Однако государственный переворот 29 декабря 1874 привел к реставрации Бурбонов: корону получил Альфонс XII (1874—1885), сын Изабеллы II и её двоюродного брата Франсиско (1822—1902), чьим отцом был Франсиско де Паула, герцог Кадисский (1794—1865), восьмой сын Карла IV и основатель линии Бурбон-Кадис.

Наследовавший Альфонсу XII в 1886 его единственный сын Альфонс XIII после победы республиканцев и социалистов на муниципальных выборах 12 апреля 1931 покинул Испанию; конституция 9 декабря 1931 ликвидировала монархический строй.

Реставрация Бурбонов в 1975 году

Установившийся в результате гражданской войны 1936—1939 режим Франсиско Франко на основе итогов референдума 6 июня 1947 провозгласил Испанию монархией (26 июня 1947), однако это была монархия без монарха, генералиссимус Франко провозглашался пожизненным регентом Испании. Только 23 июля 1969 Франсиско Франко назначил наследником испанского престола принца Хуана Карлоса (род. 1938), внука Альфонса XIII, в обход его отца графа Хуана Барселонского, даровав Хуану Карлосу титул принца Испанского, а не принца Астурийского — традиционный титул для наследника престола. 22 ноября 1975 года, после смерти диктатора, он стал королём Испании.

Другие ветви испанских Бурбонов

Испанские Бурбоны — самый разветвленный дом Бурбонов. На данный момент в доме насчитывается несколько боковых ветвей, которые ведут своё начало от нескольких испанских королей.

Боковые ветви Испанского дома:

  • Карлистская ветвь (потомки инфанта дона Карлоса Старшего, младшего сына Карла IV Испанского);
  • Габриелистская ветвь (потомки инфанта дона Габриеля, сына Карла III Испанского), герцоги де Марчена, де Дуркаль, де Ансола — гранды Испании I класса;
  • Франсисканская ветвь (потомки инфанта дона Франциско де Паула де Бурбон, сына Карла IV Испанского), герцоги Кадисские, Севильские — гранды Испании I класса;
  • Бурбон-Орлеанская ветвь (потомки инфанты доньи Луизы Фернанды, дочери Фердинанда VII Испанского), герцоги де Галлиеры — гранды Испании I класса;
  • Марианская ветвь (потомки инфанты доньи Марии де Лас Мерседес, дочери Альфонса XII Испанского), герцоги Калабрийские, Сиракузские и ди Салерно — Инфанты Испании;
  • Терезианская ветвь (потомки инфанты доньи Марии Тересы, дочери Альфонса XII Испанского);

Карлистская ветвь

Карлистская ветвь — ветвь Испанских Бурбонов, ведущая своё начало от второго сына Карла IV и Марии Луизы Пармской инфанта дона Карлоса Старшего.

Карлистское движение не прекратилось после 1840. В 1845 Карлос Старший передал свои права старшему сыну графу Карлосу де Монтемолин (1818—1861), который, однако, отказался от них, когда в 1860 попал в плен при попытке высадиться в Испании. Карлистские права перешли к его брату Хуану Карлосу, графу де Монтисону, который так же отказался от них, и передал их своему сыну Карлосу Марии, первому герцогу Мадридскому. Хуан Карлос, граф де Монтисон, в 1883, после смерти графа де Шамбор, стал фактически главой дома Бурбонов и претендентом на французский трон.

В 1872 внук Карлоса Старшего Карлос Младший, герцог Мадридский (1848—1909), развязал Вторую Карлистскую войну, но также потерпел поражение (1876). В 1883 его отец Хуан Карлос, граф де Монтисон (1822—1887), старший представитель карлистской ветви, объявил себя претендентом на французский престол в связи с прекращением линии Бурбон-Вандомов. После смерти Карлоса Младшего в 1909 притязания на французскую и испанскую короны унаследовал его сын Хайме, второй герцог Мадридский, а затем брат Альфонсо, герцог де Сан Хайме (1849—1936), с которым пресеклась карлистская ветвь. Несмотря на это, карлисты в 1936 отказались признать главой испанских Бурбонов Альфонса XIII и выдвинули новым кандидатом Франческо Саверио Бурбон-Пармского (1889—1977); ныне карлистским претендентом является его старший сын Карлос Уго (род. в 1930). Одним из претендентов на трон до 2014 года являлась родственница Карлоса Уго- Анна Мария Бурбон-Пармская (род. в 1932), но по причине плохого здоровья и неимения достаточных прав, отказалась от титула Герцогини Бурбон-Пармской, огласив о других наследниках (их список пока неизвестен).

Терезианская ветвь

Литература

  • Бурбоны // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Бурбоны // Агамов А.М. Династии Европы 400—2016: Полная генеалогия владетельных домов. URSS. 2017. 1120 с. ISBN 978-5-9710-3935-8

Отрывок, характеризующий Испанские Бурбоны

Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.

Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.

Источник: wiki-org.ru


Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.